Визит Ван И и внешнеполитическое балансирование Монголии

Как поездка министра иностранных дел Китая пересекается с проведением в Монголии конференции ООН по борьбе с опустыниванием и ее более широкой политикой «третьего соседа»?

Трехдневный визит министра иностранных дел Китая Ван И в Улан-Батор с 13 по 15 июня прошел в полном соответствии с устоявшимся институциональным ритмом китайско-монгольских отношений. Встречи на высшем уровне, систематические подтверждения Всеобъемлющего стратегического партнерства, а также детальные обсуждения трансграничной инфраструктуры и торговли увенчались совместным коммюнике. В нем была подчеркнута обоюдная приверженность региональному развитию и принципам послевоенного международного порядка.

Визит состоялся в момент наложения ряда дипломатических активностей. Он прошел вскоре после политического транзита в Монголии и непосредственно перед запланированным участием нового премьер-министра Ням-Осорын Учрала в Ежегодном совещании «новых чемпионов» Всемирного экономического форума в Даляне. В более широком контексте, Ван И находился в Улан-Баторе в то время, когда город готовится принять 17-ю Конференцию сторон Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием (КБО ООН / UNCCD COP17) в августе 2026 года. Эти параллельные события иллюстрируют требования многовекторной внешней политики Монголии и тщательную выверенность, необходимую для управления отношениями с крупными державами при одновременном продвижении национальных интересов.

Ван И в Монголии: преемственность, символизм и стратегические сигналы

Во время своего пребывания Ван И, который также является членом Политбюро ЦК Коммунистической партии Китая, провел переговоры с премьер-министром Н. Учралом, президентом Ухнаагийн Хурэлсухом и министром иностранных дел Батмунхийн Батцэцэг. В совместном коммюнике подчеркивалась согласованность стратегий развития, расширение взаимовыгодного сотрудничества и взаимное уважение суверенитета и выбранных путей развития.

Обсуждения между Китаем и Монголией были сосредоточены на развитии трансграничных связей, в частности на модернизации пограничных пунктов пропуска и проекте железной дороги Гашуунсухайт — Ганцмод. Эти инфраструктурные приоритеты остаются центральными в усилиях Монголии по снижению логистических ограничений для ее горнодобывающего экспорта. Стороны также рассмотрели прогресс в достижении ранее согласованных торговых показателей, диверсификацию в сторону сельскохозяйственной продукции и сотрудничество в сфере важнейших полезных ископаемых и возобновляемых источников энергии. Пекин объявил о конкретных мерах поддержки, включая помощь в борьбе с болезнями скота и ввод в эксплуатацию Улан-Баторских очистных сооружений сточных вод, построенных при содействии Китая.

Во время аудиенции у Хурэлсуха Ван И передал личное послание от Председателя КНР Си Цзиньпина. Хурэлсух попросил Ван И передать Си Цзиньпину искренние приветствия и подтвердил, что дружба с Китаем остается главным приоритетом внешней политики Монголии. Он также вновь заявил, что Монголия твердо придерживается принципа «Одного Китая».

Так совпало, что пребывание министра иностранных дел Китая пришлось на дни рождения как Хурэлсуха (14 июня), так и Председателя КНР Си Цзиньпина (15 июня). Время проведения встреч Ван И имело символический вес в Улан-Баторе. Хотя между лидерами Китая и Монголии нет устоявшейся практики взаимных поздравлений с днем рождения, сроки визита и передача личного послания были восприняты в Улан-Баторе как позитивный дипломатический сигнал.

Хотя ни одна из сторон не выпустила официального подтверждения или подробного графика собственного визита Си Цзиньпина в Монголию в 2026 году, явные упоминания об этом во время поездки Ван И указывают на то, что такое мероприятие продолжает активно рассматриваться. Государственный визит, вероятно, будет включать заявления о сотрудничестве в области инфраструктуры, энергетики или добычи полезных ископаемых и будет представлен как свидетельство прочности Всеобъемлющего стратегического партнерства.

Однако сроки такого визита и его информационное сопровождение потребуют тщательной проработки, учитывая параллельные усилия Монголии по укреплению связей со своими «третьими соседями» в преддверии COP17.

Дипломатия «третьего соседа»: более широкое взаимодействие

Политика «Третьего соседа» Монголии, являющаяся неизменным стратегическим приоритетом, направлена на развитие партнерских отношений с демократическими и развитыми странами, чтобы сбалансировать свое географическое положение между Китаем и Россией. Взаимодействие Монголии с Японией, Южной Кореей, Индией и Соединенными Штатами активно продолжалось в этом году наряду с региональной дипломатией с участием таких стран, как Турция и Казахстан.

Япония: Отношения Японии с Монголией в последние годы приобрели дополнительное содержание. Исторический государственный визит императора Нарухито и императрицы Масако в июле 2025 года стал важной вехой. Хотя премьер-министр Санаэ Такаити еще не посетила Монголию лично, импульс на высоком уровне был поддержан в июне 2026 года, когда министр Б. Батцэцэг посетила Токио. В ходе этого визита обе стороны вновь подтвердили статус двусторонних связей как «Особого стратегического партнерства во имя мира и процветания». Япония выразила готовность поддержать расширение международного аэропорта Чингисхан и углубить сотрудничество в области редкоземельных металлов и важнейших полезных ископаемых. Эти направления соответствуют приоритетам экономической безопасности Японии и предлагают Монголии возможности для диверсификации партнерских отношений далеко за рамками традиционной добычи ресурсов.

Южная Корея: Сеул придерживается столь же устойчивого подхода. С момента вступления в должность президента Ли Чжэ Мёна в июне 2025 года взаимодействие между Монголией и Южной Кореей развивалось в основном посредством телефонной дипломатии и парламентских обменов. В сентябре 2025 года Ли Чжэ Мён провел свой первый официальный разговор с Хурэлсухом, сосредоточившись на сотрудничестве в области передовых технологий, цепочек поставок полезных ископаемых и прогрессе в заключении Соглашения о всеобъемлющем экономическом партнерстве (CEPA). Прошлые визиты южнокорейских президентов Ли Мён Бака в 2011 году и Пак Кын Хе в 2016 году служат прочным фундаментом для этих отношений. Хотя государственный визит Ли Чжэ Мёна еще не подтвержден, некоторые наблюдатели отмечают возможность контактов на высоком уровне вокруг крупных национальных праздников, таких как Наадам, в конце лета.

Индия: Индия также проявила себя как значимый «третий сосед», хотя взаимодействие было более размеренным. Монголия и Индия развивают сотрудничество в области добычи полезных ископаемых, военной подготовки и культурных обменов, опирающихся на общее буддийское наследие. Заинтересованность Индии в диверсификации цепочек поставок важнейших полезных ископаемых совпадает со стремлением Монголии расширить свои экспортные рынки. Хотя в 2026 году не было крупных визитов президента или премьер-министра Индии, контакты на парламентском и министерском уровнях продолжались, отражая постепенный рост интереса Нью-Дели к Монголии в рамках его более широких стратегий транспортной и инфраструктурной взаимосвязанности.

Соединенные Штаты: США поддерживают свое участие через устоявшиеся механизмы. Хотя госсекретарь Марко Рубио еще не посетил Улан-Батор, телефонные переговоры с Б. Батцэцэг способствовали развитию торговли, экономической устойчивости и сотрудничества в сфере образования. Обе стороны приветствовали запуск рейса авиакомпании United Airlines по маршруту Токио — Улан-Батор, что улучшает транспортную доступность и развивает результаты визита бывшего госсекретаря Энтони Блинкена в августе 2024 года. В настоящее время United является единственной американской авиакомпанией, выполняющей рейсы в Монголию: теперь путешественники могут долететь из Лос-Анджелеса в Улан-Батор с пересадкой в Токио.

Региональные партнеры, такие как Турция и Казахстан, также фигурируют в более широкой дипломатической деятельности Монголии, особенно в сферах энергетики, транспортной взаимосвязанности и экономического сотрудничества. Эти связи дополняют базовую концепцию «Третьего соседа» и отражают усилия Монголии по диверсификации партнерских отношений по всей Евразии и за ее пределами.

Управление трехсторонней координацией в формате Китай – Монголия – Россия

В то же время Монголия вынуждена лавировать в условиях более тесной координации между Китаем и Россией. Недавние совместные заявления Пекина и Москвы подтвердили поддержку Экономического коридора Китай – Монголия – Россия и выразили готовность содействовать интеграции Монголии в такие региональные структуры, как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Эти усилия опираются на Среднесрочную дорожную карту трехстороннего сотрудничества 2015 года и Программу создания экономического коридора 2016 года.

Коридор предлагает ощутимые выгоды, включая доходы от транзита, улучшение железнодорожной инфраструктуры, а также сотрудничество в области чистой энергетики (включая транзитный газопровод «Сила Сибири – 2») и борьбы со стихийными бедствиями. Однако к более глубокой трехсторонней институционализации Улан-Батор подходит с осторожностью. Приветствуя практические экономические выгоды, Монголия по-прежнему ревностно охраняет свой внеблоковый статус и гибкость проводимой политики. Более глубокое встраивание в трехсторонние политические структуры или структуры безопасности несет в себе риск осложнения отношений с ее демократическими партнерами. Поэтому преобладающая стратегия Монголии заключается в максимизации материальных выгод от сотрудничества, связанного с коридором, при сохранении четких границ, не допускающих формального политического присоединения или интеграции в сфере безопасности.

COP17 как дипломатическая платформа

Проведение COP17 КБО ООН в августе 2026 года предоставит Монголии значимую многостороннюю сцену. Это образует примечательную параллель с успешным проведением Китаем COP13 КБО ООН в Ордосе (Внутренняя Монголия) в сентябре 2017 года. Обе конференции организованы в регионах, серьезно пострадавших от опустынивания, что подчеркивает общую региональную ответственность за восстановление земель и устойчивое развитие в Северо-Восточной Азии. Если на COP13 была принята Стратегическая основа КБО ООН на 2018–2030 годы и продвигались цели по нейтрализации деградации земель, то COP17 дает Монголии возможность продемонстрировать собственный опыт управления пастбищами и развить импульс, заданный Китаем почти десятилетие назад.

В отличие от саммита АСЕМ 2016 года, который привлек многочисленных глав государств Азии и Европы и породил интенсивные политические взаимодействия на высоком уровне, COP17 является специализированной экологической конференцией, посвященной деградации земель, опустыниванию и устойчивому управлению пастбищами. В связи с этим ожидается, что она привлечет преимущественно участников министерского и технического уровня, хотя сегмент высокого уровня по-прежнему может создать возможности для двусторонних контактов высшего руководства.

Эта разница в форматах таит в себе как возможности, так и ограничения. С одной стороны, COP17 позволяет Монголии позиционировать себя как конструктивный голос в вопросах, напрямую связанных с ее национальными особенностями и экологическими вызовами. Конференция может способствовать адресному сотрудничеству в области зеленых технологий, адаптации к изменению климата и восстановлению земель с целым рядом партнеров. С другой стороны, она вряд ли приведет к такому же количеству встреч на уровне глав правительств или громких политических заявлений, которыми характеризовался саммит АСЕМ 2016 года.

Ожидается, что Китай подчеркнет свой внутренний опыт в области экологического восстановления и предложит поддержку в виде зеленых технологий и инфраструктуры.

Япония и Южная Корея, вероятно, сделают акцент на высоких стандартах зеленого финансирования, прозрачной передаче технологий и моделях, в которых приоритет отдается устойчивости долгового бремени и учету интересов местных сторон. Участие этих стран на высоком уровне в период проведения COP17 остается возможным и могло бы еще больше укрепить двусторонние диалоги по вопросам устойчивого развития и важнейших полезных ископаемых.

Индия также может использовать эту платформу для изучения возможностей сотрудничества в таких областях, как устойчивое управление земельными ресурсами.

Партнеры, такие как Турция и Казахстан, могут принять участие в обсуждении вопросов региональной транспортной связности и экологии.

Эти подходы по своей сути не являются «игрой с нулевой суммой». Все региональные игроки разделяют заинтересованность в решении проблемы трансграничных песчаных и пыльных бурь, которые влияют на качество воздуха во всей Северо-Восточной Азии. Возможность для Монголии заключается в том, чтобы использовать взаимодополняющие сильные стороны разных партнеров, а не оказываться перед необходимостью выбирать между ними.

Перспективы

Дипломатическая активность в июне 2026 года отражает зрелость внешней политики Монголии. Улан-Батор развил отточенную способность извлекать конкретные выгоды из взаимодействия с многочисленными партнерами, сохраняя при этом надежные отношения с каждым из них. Способность министра Б. Батцэцэг к предметному диалогу как с Японией, так и с Китаем — странами, переживающими серьезный спад в собственных двусторонних отношениях, — причем в быстрой последовательности и без возникновения политического трения, демонстрирует этот навык на практике.

По мере приближения COP17 и продолжения обсуждений возможного визита Председателя КНР, Монголия сталкивается с проверкой своей дипломатической ловкости. Страна должна оправдывать ожидания Пекина, управлять отношениями со своими «третьими соседями» — включая Японию, Южную Корею, Индию и Соединенные Штаты, — и извлекать ощутимые результаты из специализированной многосторонней конференции. Взаимодействие с региональными партнерами, такими как Россия (через трехсторонние механизмы), Турция и Казахстан, добавляет новые уровни к этому процессу балансирования.

Основная цель Монголии остается неизменной: максимизация экономических и инфраструктурных выгод при сохранении суверенной политической автономии и своей демократической идентичности. Улан-Батор продолжит интегрировать китайскую инфраструктурную поддержку и российский энергетический транзит там, где это выгодно с национальной точки зрения, активно развивая при этом технологические партнерства с Японией, сотрудничество в сфере цепочек поставок с Южной Кореей и США, а также более широкое взаимодействие с Индией и другими партнерами. В условиях обострения конкуренции между великими державами прагматичный, многовекторный подход Монголии показывает, как небольшое государство может справляться с глубокой географической асимметрией, сохраняя при этом значимую стратегическую субъектность.

Ближайшие месяцы покажут, удастся ли сохранить этот баланс и трансформировать его в долгосрочные выгоды для развития и устойчивости Монголии. Успех будет зависеть не столько от резких изменений политического курса, сколько от неуклонного и расчетливого отстаивания национальных интересов на многочисленных дипломатических фронтах.